А может, вам, господа, не интересно?

ЛЮБОВЬ:

Да нет, мамочка. Конечно, прочти.

ТРОЩЕЙКИН:

А вот почему вы, Антонина Павловна, пригласили нашего маститого? Все ломаю себе голову над этим вопросом. На что он вам? И потом, нельзя так: один ферзь, а все остальные - пешки.

АНТОНИНА ПАВЛОВНА:

Вовсе не пешки. Мешаев, например.

ТРОЩЕЙКИН:

Мешаев? Ну, знаете…

ЛЮБОВЬ:

Мамочка, не отвечай ему, - зачем?

АНТОНИНА ПАВЛОВНА:

Я только хотела сказать, что Мешаев, например, обещал привести своего брата, оккультиста.

ТРОЩЕЙКИН:

У него брата нет. Это мистификация.

АНТОНИНА ПАВЛОВНА:

Нет, есть. Но только он живет всегда в деревне. Они даже близнецы.

ТРОЩЕЙКИН:

Вот разве что близнецы…

ЛЮБОВЬ:

Ну, где же твоя сказка?

АНТОНИНА ПАВЛОВНА:

Нет, не стоит. Потом как-нибудь.

ЛЮБОВЬ:

Ах, не обижайся, мамочка. Алеша!

ТРОЩЕЙКИН:

Я за него.

Звонок.

АНТОНИНА ПАВЛОВНА:

Да нет… Все равно… Я сперва перестукаю, а то очень неразборчиво.

ЛЮБОВЬ:

Перестукай и приди почитать. Пожалуйста!

ТРОЩЕЙКИН:

Присоединяюсь.

АНТОНИНА ПАВЛОВНА:

Правда? Ну ладно. Тогда я сейчас.

Уходя, сразу за дверью, она сталкивается с Ревшиным. который сперва слышен, потом виден: извилист, черная бородка, усатые брови, щеголь. Сослуживцы его прозвали: волосатый глист.