РЕВШИН: (за дверью).

Что, Алексей Максимович вставши? Жив, здоров? Все хорошо? Я, собственно, к нему на минуточку. (Трощейкину.) Можно?

ТРОЩЕЙКИН:

Входите, сэр, входите.

РЕВШИН:

Здравствуйте, голубушка. Здравствуйте, Алексей Максимович. Все у вас в порядке?

ТРОЩЕЙКИН:

Как он заботлив, а? Да, кроме финансов, все превосходно.

РЕВШИН:

Извините, что внедряюсь к вам в такую рань. Проходил мимо, решил заглянуть.

ЛЮБОВЬ:

Хотите кофе?

РЕВШИН:

Нет, благодарствуйте. Я только на минуточку. Эх, кажется, я вашу матушку забыл поздравить. Неловко как…

ТРОЩЕЙКИН:

Что это вы нынче такой - развязно-нервный?

РЕВШИН:

Да нет, что вы. Вот, значит, как. Вы вчера вечером сидели дома?

ЛЮБОВЬ:

Дома. А что?

РЕВШИН:

Просто так. Вот, значит, какие дела-делишки… Рисуете?

ТРОЩЕЙКИН:

Нет. На арфе играю. Да садитесь куда-нибудь.

Пауза.

РЕВШИН:

Дождик накрапывает.

ТРОЩЕЙКИН:

А, интересно. Еще какие новости?

РЕВШИН:

Никаких, никаких. Так просто. Сегодня я шел, знаете, и думал: сколько лет мы с вами знакомы, Алексей Максимович? Семь, что ли?

ЛЮБОВЬ:

Я очень хотела бы понять, что случилось.

РЕВШИН:

Ах, пустяки. Так, деловые неприятности.

ТРОЩЕЙКИН:

Ты права, малютка. Он как-то сегодня подергивается. Может быть, у вас блохи? Выкупаться нужно?